Варварское уничтожение украинским беспилотником панорамы «Оборона Севастополя» — удар болезненный, который не должен, конечно, остаться без ответа. Памятуя о целях СВО, придётся напомнить всем любителям «заморозок», что среди них важнейшее место занимает денацификация. А это своего рода санобработка территории, занимаемой Украиной, от лжи и беспамятства. И рекультивация скотомогильников является неотъемлемой её частью.
Сопричастность против натужности
Лично для меня удар по севастопольской панораме — это плевок в моё самоощущение русского человека, которое во многом формировалось и там, на месте Четвёртого бастиона.
Автора этих строк впервые привели туда родители 52 года назад, и я там старался побывать всякий раз, когда попадал в Севастополь. Там как нигде понимаешь, что твой прапрапрадед — среди героев. И именно это ощущение столь нетерпимо для украинствующих, которые покусились на нашу сопричастность с Россией. И обстреляв панораму, и снося памятники русской славы в Полтаве, Одессе и других местах.
Чем отличается (не хочу говорить в прошедшем времени, уверен в скором восстановлении) это творение Франца Рубо от других мест увековечения?
Прежде всего уникальным чувством сопричастности зрителя с событиями, изображёнными на полотне и предметном плане. Посетитель погружается в атмосферу того дня 6(18) июня 1855 года, когда был отбит штурм Малахова кургана. И ты явственно видишь себя среди защитников: точка обзора такова, что сторона, на которой находишься лично ты и люди вокруг, не вызывает никаких сомнений. Ты как бы оказываешься в одном строю и с адмиралом Нахимовым, и с генералами Хрулёвым и Юферовым, и с профессором Пироговым. Вместе с солдатами и матросами ты радуешься очередному «языку», взятому матросами Кошкой и Заикой. Видишь, как работает знаменитая Даша Севастопольская, которая дожила до открытия панорамы, побывала на торжествах и даже снялась в уникальном фильме Ханжонкова и Гончарова.
Лев Толстой на открытие приехать не смог. Место, где он служил и где расположен этот уникальный памятник, на заднем плане в пороховом дыму. Отец будущего нобелевского лауреата Ивана Бунина вполне мог там быть среди ветеранов, но мы об этом точно не знаем. Знаем лишь, что на самого Ивана Алексеевича панорама произвела огромное впечатление, и он искал глазами на полотне своего родителя молодым.
Точно так же реагировали современники и на две другие панорамы Франца Рубо — «Штурм аула Ахульго» (фрагменты и уменьшенная копия хранятся в Махачкале) и «Бородинское битва» (её можно увидеть в Москве, в Филях). И подобные чувства испытывали 8 июля 1982 года и позднее участники Сталинградской битвы и их потомки на открытии панорамы в Волгограде.
Диорамы тоже дают эффект сопричастности, но он не столь всеобъемлющ, ты видишь лишь сегмент, а не всю картину целиком. Памятники и мемориальные доски тоже очень важны.
Считайте меня наводчиком
Одно из гаденьких чувств, культивируемых в той среде со времён Тараса Шевченко — зависть. Зависть к более успешным, более убедительным и просто к тем, кто не обманывает. И её наиболее яркое проявление ныне — борьба с русским языком, русской культурой и русскими памятниками. Ведь официальная мифология создаётся за счёт выдуманных событий и спекулятивных трактовок. Возникает вопрос: а чем их заменяют русофобы и где те цели, куда вполне резонно может прилететь «ответка» за севастопольскую панораму?
Прежде всего это памятные места, порождающие ненависть к русскому и прочему разрушающему связь поколений и семейную память. Например, это мемориальные места Бандеры, Шухевича и других организаторов и исполнителей массовых убийц поляков, евреев и русских. С ОУН-УПА* (запрещена в РФ) всё ясно, и, если прилетит, скажем, по музею Бандеры в с. Ст. Угрынив, в Варшаве и Иерусалиме, не говоря о Москве и Донецке, никто не расстроится наверняка.
Есть и мемориализация мест, связанных с теми событиями, которым украинствующие приписывают русофобский смысл. Например, экзекуция кн. Меншикова в Батурине по отношению к сторонникам Мазепы. Тут можно было бы и реэкспозицию с коррекцией провести, а можно и, в общем, сами понимаете... Памятник погромщикам и по совместительству героям поэмы Шевченко «Гайдамаки»и Зализняку и Гонте в Умани также просто ждёт, чтобы его украсили «Геранью». Или «Холодный яр», откуда в годы гражданской войны бандиты с национальным душком терроризировали окрестное население и устраивали еврейские погромы.
Голод 1932-33 гг. превратился в источник русофобских камланий. Действительно, та трагедия, случившаяся в основных хлебопроизводящих районах СССР, включая и УССР, требует увековечения. Но на Украине «Голодомор» представляется не издевательством над крестьянством, а геноцидом, намеренным убийством русскими украинцев. Жертвы в России и Казахстане, а также неотнесённые к «титульної нації» в расчёт не берутся. Зато при определении пострадавших использовались и другие негодные методики. Например, в Сумской области местные чиновники лет восемнадцать назад список погибших подменили списком живых на тот момент, большинство из которых родилось гораздо позже описываемых событий.
И мемориал в Киеве на Днепровских склонах, где проводятся некрофильские церемонии с участием первых лиц Украины, и позорище на харьковской Окружной дороге с кулаком в сторону Белгорода, и другие подобные памятники тоже не должны стоять в таком виде.
Это лишь то, что навскидку. Понятно, что ни одно из этих капищ и идолищ не сравнится по силе воздействия и правдивости отражения с творением Франца Рубо, которое обязательно снова, как после пожара 1942 г., вернётся на своё место в Севастополе.
Марк Старолисов